Работая юристом более сорока лет, я время от времени сталкивался со случаями, когда люди пытались, порой успешно, заставить других людей совершать действия, или соглашаться на действия, на которые эти люди обычно не пошли бы. Тактика, которую иногда использовали зачинщики, известна как обесценивание — действие, при котором постепенно и незаметно в сознании их целей обесцениваются моральные нормы, которые запрещали бы им такие действия. Обесценивание стремится разрушить то, что хорошо и истинно; это разрушительное запутывание сознания и оно нечестно.
Однако в этом нет ничего нового. Обесценивание, буквально, является старейшим трюком в «Книге». Первая глава Библии описывает все, что Бог создал, как очень хорошее. Но во втором описании о творении, приведенном в последующих главах, змей в Эдемском саду обесценивает моральный стандарт — послушание закону Бога — в сознании одной из обитательниц этого сада, Евы.
Библия говорит, что змей был хитрым. Змей начал с того, что поставил под сомнение, что закон вообще существует, и подчеркнул, что если закон и существует, то он точно не в пользу Евы, и нет смысла ему подчиняться. Когда Ева попыталась защитить закон Божий, змей сказал ей, что Бог её обманывает — обвиняя Бога в том же самом, что делал сам змей! И с помощью этой же тактики он убедил Еву в том, что она лишится чего-то желанного, если не отступит от своих моральных принципов. К чести Евы, впоследствии она с раскаянием признала, что змей ввел ее в заблуждение, заставив поверить лжи.
{pull-out 1}
Обесценивание, олицетворяемое змеем, является одной из форм того, что Мэри Бэкер Эдди, Основательница Христианской Науки, называет животным магнетизмом. Она пишет, что животный магнетизм «побуждает смертный разум к ошибочному мышлению и искушает к поступкам, чуждым естественным склонностям. Жертвы теряют свою индивидуальность и становятся готовыми орудиями для осуществления замыслов своих худших врагов — даже тех, кто склоняет их к саморазрушению. Животный магнетизм взращивает подозрительное недоверие там, где должны царить доверие и честь, навязывает страх там, где следует пребывать в мужестве, склоняет к ложной зависимости там, где необходима духовная свобода, и внушает ощущение безопасности там, где скрывается наибольшая опасность; . . .» (The First Church of Christ, Scientist, and Miscellany [«Первая Церковь Христа, Научная, и Избранное»], стр. 211) — именно таковым было его воздействие на Еву.
На протяжении многих лет я полагал, что нахожу своего рода внутреннее утешение в презрении к некоторым общественным деятелям, которые, как я считал, обесценивают значение истины, смирения, вдумчивости и соблюдения закона. Затем, пару лет назад, я начал осознавать, что посредством этого презрения я сам обесцениваю нравственный стандарт — тот, который дал нам Иисус: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас, и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (От Матфея 5:44).
Это стало для меня пробуждающим сигналом, показавшим необходимость отказа от чувства презрения, хотя сделать это было нелегко. Первые перемены произошли, когда я почувствовал побуждение спросить себя, любит ли Бог тех, к кому я испытываю неприязнь. Результат оказался поразительным.
Сам факт, что я задал себе этот вопрос, начал изменять мое понимание этих людей. В Библии написано, что Бог говорит: «Мои мысли — не ваши мысли, ни ваши пути — пути мои, говорит Господь. Ибо как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших» (Исаия 55:8, 9). Мне необходимо было отказатья от своего ошибочного восприятия этих людей — перестать говорить: «Нет, Боже, Ты не понимаешь; позволь мне объяснить: Эти люди ужасны!» — и стараться искать Божье видение их как Его детей.
Создаёт ли Бог ужасных людей? В своей книге «Наука и здоровье с Ключом к Священному Писанию» Эдди говорит: «Бессмертные, или чада Божьи в божественной Науке, образуют единую гармоничную семью; . . .» но также признает что «. . . смертные, или «сыны человеческие» в материальном смысле, живут в разладе и часто бывают лжебратьями» (стр. 444). В другом месте книги она пишет: «Реальный человек духовен и бессмертен, а смертные и несовершенные так называемые «сыны человеческие» изначально являются подделками, которые надо отложить в сторону ради абсолютной реальности» (стр. 409).
То, что Эдди понимала очень ясно — это то, что Иисус знал и учил: «Дух животворит, Плоть не пользует ни мало; Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь» (от Иоанна 6:63). Эти утверждения говорят нам о том, что материальное существование не является настоящей жизнью. А это значит, что Бог это не создавал. Скорее, Бог, божественный Разум, задумывает совершенные, духовные идеи, и эти идеи, которые, следовательно, должны быть богоподобными, составляют истинное творение.
Тогда возникает вопрос, как я отреагирую на этот факт? И конкретно, как я вообще могу любить «этих людей»?
Приносит облегчение понимание того, что любовь не нужно создавать или привносить откуда-то извне для разрешения ситуации. Скорее, от нас требуется осознание, что Бог есть сама Любовь, как говорит нам Библия, и поэтому Его любовь уже присутствует — изначально присуща каждому из нас, ибо «. . .божественная любовь не может быть лишена своего проявления, или объекта. . .» («Наука и здоровье», стр. 304). Каждый из нас, как творение Любви, является одновременно и проявлением, и объектом божественной Любви.
Подчинение этой истине все больше позволяло мне — несмотря на чьи-либо обесценивающие действия и мою реакцию на них — воспринимать Божью любовь к ним и ко мне, и признавать нас такими, какими видит нас Бог, то есть то, что я могу любить. Это был долгожданный шаг вперед. Однако неотъемлемой частью этой любви — и для меня это требует постоянных усилий — является отказ от моего прежнего убеждения в том, что существуют злые эго, потому что эти эго не существует отдельно от одного бесконечного Разума, Бога.
Это может быть трудно, но у меня есть возможность практиковаться в этом, когда я думаю о тех, кого мог бы считать скомпрометированными обесцениванием. Я осознал, что это не моя роль, исходя из воображаемого чувства превосходящей человеческой мудрости, просвещать или менять других. Моя задача — смиренно исправлять мои ложные представления о других и о себе, основываясь на том, как видит нас Бог, и утверждаться в осознании этой истины через следующий факт в «Науке и здоровье»: «. . .в Науке невозможно утверждение, что человек обладает собственным разумом, отдельным от Бога, от Разума, который есть всё» (стр. 204).
Подумайте об этом минуту. Духовный факт заключается в том, что не существует эго «отдельного от Бога», и, следовательно, нет злого эго, которое бы практиковало обесценивание, испытывало обиду или было бы обмануто обесцениванием. Это позволяет мне, когда я испытываю искушение думать иначе, сказать себе с уверенностью и с хорошим эффектом: «Это не моя мысль! Я могу воспринимать каждого лишь таким, каким Бог знает каждого из своих детей».
Это не значит, что мы игнорируем утверждение об обесценивании. Ссылаясь на невидимое зло, действующее против личности и общества, Эдди наставляет: «Этот ошибочный путь — сокрытие греха ради поддержания видимой гармонии — фактически наделяет зло мнимой легитимностью, позволяя ему сначала тлеть в скрытых глубинах сознания, а затем вспыхивать разрушительным пламенем. Всё, что требует заблуждение, — это чтобы его оставили без внимания, как и духи во времена Иисуса взывали: „Оставь нас, что нам до тебя? ‟» (Miscellany, стр. 211).
Поэтому мы не должны позволить обесцениванию оставаться без ответа. Однако, когда божественная мудрость предоставляет нам возможность выявлять и обличать обесценивание, мы должны видеть в нем лишь ложное смертное верование, а не творение Божье, и не качество, присущее кому-либо из Его детей.
{pull-out 2}
Шестой принцип Христианской Науки включает наше торжественное обещание стремиться к тому Разуму, который был во Христе Иисусе (см. «Наука и здоровье», стр. 497). И Эдди говорит нам о том, что видел этот Разум, явленный в Иисусе: «Иисус видел в Науке совершенного человека, которого он видел там, где смертные видят грешного, смертного человека» («Наука и Здоровье», стр. 476–477).
Теперь я думаю об этом постулате и следующим за ним утверждением каждый раз, когда у меня возникает искушение воспринимать кого-либо как смертного грешного, заслуживающего презрения. В своих молитвах я торжественно обещаю бодрствовать и молиться, чтобы в Науке видеть и любить в каждом только то, что знает о них Бог. Осуществление этой идеи всегда остается постоянной работой, однако это соответствует «мерилу всякой молитвы» («Наука и здоровье», стр. 9) и смещает равновесие человеческого сознания чуть больше на сторону добра.
Меня вдохновляет все более глубокое убеждение в том, что это одно из самых важных дел, которые я могу совершить для мира.
{pull-out 1} Божья любовь всегда присутствует — она изначально присуща каждому из нас.
{pull-out 2} Моя задача — смиренно исправлять мои ложные представления о других и о себе, основываясь на том, как видит нас Бог.